Эта выставка посвящена одному ханту, вернее сказать, одному васюганскому ханту, деду Петро, или Петру Михайловичу Милимову. Ханты говорят на хантыйском языке, одном из обско-угорских языков, ближайшем родственном языке венгерского языка. Жизнь васюганских хантов в городах мало чем отличается от жизни русских, но в тайге они хозяева по сей день, для них этот мир так же близок, как для русских улицы с деревянными домиками. Петр Михайлович родился в маленькой таёжной деревне, в Озёрном. Он никогда не работал на русской работе, всю жизнь занимался только рыболовством и охотой. Теперь он с дочерью живет в русском посёлке, Новом Васюгане, но всегда возвращается в Озёрное. Сам н культурный аигрополог. то ость этнограф. Это наука, объектом и. одновременно. средством исследования которой является человек В таких условиях познание культуры всегда совершается через диалог людей, через диалог между информатором» и этнографом. В работе этнографа всякий раз есть человек, который вводит его в данную кулыуру. определяет интересы и знания исследователя. Моим проводником был дедушка Петро. В культуре кантов более подробно я узнал то. что ему больше всего знакомо, для меня важным стало то. что было важным для него. В то же время и я определил его отношение к родной культуре. Дли нею было не менее сущее тонным ю. о чем и спрашиваю, чю я нахожу странным чему удивляюсь. Вот почему эта выставка посвящается ему.
    Судьба свела меня с дедушкой Петро, впервые в 1992-м году, и позже ещё несколько раз. С того времени он стал частью моей жизни: товарищ и вдохновитель моей работы, возвращающийся в моих снах, формирующий мою личность. Он был моим постоянным домохозяином во время моих полевых работ в Сибири: он ловил рыбу и охотился за дичью, которая была нам едой, долгие месяцы он делил со мной свой дом и комнату, он смеялся над моей неуклюжестью, когда я спотыкался в тайге, он выручал меня, когда я погрязал в болоте.
    Семья Милимовых небезызвестна в кругу исследователей. Его дед виден на фотографии Кароя Папай, снятой в 1888-м году, а сам Петро и другие представители его поколения неоднократно выступают в книгах таких исследователей, как Н.В. Лукина и В.М. Кулемзин. Я хочу обратить особое внимание на захватывающую историю одного шаманского бубна, который неоднократно появлялся на страницах многих книг, на архивных фотографиях и рисунках, и который я сам видел на выставке Томского областного краеведческого музея, тогда ещё и не подозревая, что этот бубен служил когда-то деду моего будущего хозяина, деда Петро.
    В этой выставке я запечатлел и путь моего развития: как под влиянием деда Петро постепенно умножались не только мои знания о хантах, но и мои представления о полевых исследованиях и мои цели. Работа этнографа представляет собой параллельные процессы: по мере того, как углубляются наши знания и уточняются сведения, получаемые от наших собеседников, становятся глубже и наши взаимоотношения. С течением времени из первоначальных, беспристрастных вопросов вырастают глубокие дружеские беседы, поверхностное знакомство превращается в искреннюю дружбу.
На выставке использованы кроме моих, фотографии А.Ф. Шулбаевой, Дь. Хауптман,Ж. Ковач, Н.А. Тучковой.

Золтан Надь